Андрей Кигим: Эксперимент проходит в трех регионах: в Белгороде, Астрахани и Москве. Там происходит электронный обмен информацией между больницами и ФСС, поскольку многие больницы автоматизированы.

Врачи в электронном виде заполняют меддокументы и отправляют в фонд необходимые сведения о страховом случае. Возникают, конечно, разные технические сложности, но в ходе эксперимента они, надеюсь, будут сглажены. В целом его ход оценивается положительно.

А пока по всей стране около 1300 специалистов, работников фонда с высшим медицинским образованием проверяют соблюдение порядка выдачи листков нетрудоспособности. Оценивается содержание записей, обосновывающих выдачу листка нетрудоспособности. Проверке подлежит около 40 процентов больничных, а мы их выдали в 2014 году около 41 миллиона.

Когда электронный больничный будет внедрен во всех регионах, хотя, признаюсь, это дело не одного года, мы сможем перепрофилировать этих 1300 человек на услугу, связанную с психологической работой с клиентом. Сегодня такой услуги в фонде в расширенном варианте нет.

А много сейчас выявляется поддельных больничных? Как вы с ними боретесь?

Андрей Кигим: В "передовых" регионах, например, Новосибирской области, более сотни человек осуждены за подделку бланков. Даже условное наказание заставляет понять, что присваивать ресурсы работодателей и государства нельзя. Это наше отдельное направление наряду с внедрением электронного листка.

Как вы отлавливаете нарушителей?

Андрей Кигим: При взаимодействии с полицией, прокуратурой, ФСБ. Есть регионы, где идет качественная работа собственных специалистов, есть технологии выявления этих бланков. Если вы откроете Интернет, вы увидите: "куплю, продам". Если это бланки больничных, то такой факт берется на контроль нашими ревизорами.

Людей заставляют возмещать убытки?

Андрей Кигим: Заставляют. В рамках уголовного дела есть гражданские иски, по которым возмещается ущерб. Кто в превентивном порядке возместил, соответственно и уголовная ответственность снижается. Наказываются в основном либо условным сроком, либо исправительными работами.

Я слышала, что в западных странах, когда человек уходит на больничный, его проверяют, действительно ли он болеет и соблюдает постельный режим. У нас тоже так будет?

Андрей Кигим: Если так сделать, все закричат, что ограничиваются их права. Но поймите правильно. В любой стране существует две категории граждан. Люди добросовестные и мошенники. Вторые пытаются жить за счет первых.

В ряде стран достаточно жестко отслеживается, соблюдается ли больным режим лечения. Помните, был случай в Англии, когда англичанин поехал отдыхать в Австралию и спас ребенка от акулы. А его с работы уволили. Почему? Потому что на работе он числился на больничном.

На мой взгляд, мы могли пойти на такой эксперимент, привлечь частные страховые компании, как это делает ФОМС, чтобы они у нас были "контролерами" и следили, что происходит с людьми, которые уходят на больничный. Это было бы нормально.

Например, в Польше в полномочия врачей, работающих в ZUS (Управление социального страхования), входит проверка обоснованности выдачи листков нетрудоспособности, а именно контроль правильности заключений о временной нетрудоспособности: правильность диагноза, оценки тяжести заболевания, правильности лечения, достаточности обследования. А также контроль за застрахованным лицом, такой как посещение на дому, как соблюдается режим, не работает ли человек где-то за деньги в этот период.

В Литве, если во время нахождения на больничном человек пересекает границу, то данные об этом поступают в SODRA (Управление Фонда государственного социального страхования). Случай не признается страховым, и пособие по болезни не выплачивается.

Социальный омбудсмен

В стенах ФСС появился свой омбудсмен. Расскажите о нем.

Андрей Кигим: Во многих странах мира есть опыт частных и государственных омбудсменов в системе страхования, в том числе социального. Мы его изучили. Сейчас разрабатываем совместно с минтрудом проект закона.

А с октября 2014 года приступили к реализации пилотного проекта. Для организации работы в фонд приглашен судья Высшего арбитражного суда в отставке. Созданы Управление досудебного урегулирования споров, комиссия по жалобам.

Сейчас идет анализ всех поступающих в фонд жалоб, их классификация, чтобы определять типовые решения, которые будут направлены в регионы для того, чтобы там оперативно принимались решения в случае поступления аналогичных жалоб.

Более сложными вопросами будут заниматься специалисты-эксперты, юристы, которых набираем сейчас в штат, а в будущем они составят аппарат омбудсмена. Социальный защитник должен отстаивать права граждан и учитывать интересы работодателей, профсоюзов и государства.

Как это будет происходить на практике?

Андрей Кигим: Определяется категория вопросов, жалоб до определенной суммы, например, до 100 тысяч рублей, по которым он может выносить безусловное решение, не подлежащее обжалованию со стороны фонда. И оно будет обязательно для всех работников фонда. При этом для граждан право обжаловать решение омбудсмена сохраняется.

Мы хотим сделать так, чтобы жалобы на отказ в удовлетворении требований потребителей услуг фонда рассматривались в регионе. И если клиент не согласен, он уже не обращается к нам по инстанции, а обращается к омбудсмену или в суд. Также омбудсмен будет выявлять, где у нас не сформированы четкие правовые конструкции и информировать минтруд о проблеме, что позволит качественно корректировать законодательство. Самое главное, чтобы люди с ограниченными возможностями, инвалиды и беременные женщины знали, что их есть кому защитить, и сделать это с минимальными затратами по времени.

Умные протезы и подгузники

Полностью ли обеспечены инвалиды средствами реабилитации? Я слышала, что их не всегда хватает, и по итогам прошлого года не все инвалиды получили то, что им положено...

Андрей Кигим: Деньги на средства реабилитации выделяет федеральный бюджет, и фонд выполняет агентские функции, а не страховые. Это если речь идет об инвалидах по общим заболеваниям, а не о тех, кто травмы получил на производстве. Обеспеченность этими средствами в среднем - 76,5 процента по 2014 году.

Все выделяемые деньги тратятся на приобретение товаров нескольких видов. Инвалидные коляски, протезы, подгузники и абсорбирующее белье, другие устройства и приспособления.

Каждая вещь имеет свой срок пользования. Вот сейчас мы работаем над созданием к следующему году стандарта. По нему каждый инвалид будет получать письменное уведомление, когда ему нужно прийти для получения своего изделия. Соответственно, у нас будет график закупки и замены технических средств реабилитации.

В прошлом году мы столкнулись с тем, что в некоторых регионах фонды постарались купить по максимуму подгузников, но сэкономить на колясках и протезах. В этом году мы совместно с минтрудом написали разъясняющее письмо, что деньги должны делиться пропорционально на все виды изделий, так как обеспеченность средствами неполная.

Мы сотрудничаем с всероссийскими обществами инвалидов, обществами слепых, глухих и вместе решаем, как распорядиться этими деньгами наиболее эффективно, хотя работа только-только приобретает понятный и удобный формат для всех.

При этом нужно отдать должное минтруду и минфину: каждый раз в конце третьего квартала они вносят в правительство документ, позволяющий выделить дополнительно примерно 5 миллиардов рублей на обеспечение всеми техническими средствами реабилитации.

Когда инвалидам будут доступны "умные протезы"?

Андрей Кигим: Как я уже упоминал, в России есть две категории инвалидов - по общим заболеваниям и те, которые получили травмы на производстве. Первым на средства реабилитации деньги выделяет государство.

Что касается второй категории, тут реализовывается страховой принцип: виновник платит. Мы считаем, сколько людей получили травмы в течение года, сколько погибло, какие выплаты производились пострадавшим или их родственникам. На основании этого и выводится страховой тариф по группам работодателей. И для этой категории инвалидов в недалеком будущем, может, даже через год-два, "умные протезы" могут быть доступны.

Сейчас регулярно проводятся встречи с организациями, производящими, к примеру, искусственные бионические кисти руки, делающие различные схваты и управляемые электрическими импульсами сохранившихся мышц. Они готовы их производить и спрашивают фонд, на какой рынок закупок им можно рассчитывать.

Теоретически фонд даже готов обсуждать вопрос, как формировать для этих производителей госзаказ, если будет понятно, в чем польза для инвалидов и государства. Правление фонда обсуждало этот вопрос. Наша основная задача - вернуть человека после несчастного случая на рабочее место. А для того чтобы он мог полноценно жить и трудиться, ему нужен протез, который позволит ему полноценно выполнять пусть простые, но функции работника.

Помимо протеза нужна еще и комплексная реабилитация. Вы способны ее обеспечить?

Андрей Кигим: В свое время фонд получил от профсоюзов 12 санаторно-курортных комплексов. Он вложил в их развитие за последние годы более 8 миллиардов рублей, что позволило увеличить их мощность с 2,7 до 5,1 тысячи коек. Там созданы серьезные базы для медицинской, социальной и трудовой реабилитации.

В один из них, который находится во Владимире, приезжали наши коллеги из аналогичного фонда Германии, врачи из немецкой "скорой помощи", они готовы подписать соглашение о сотрудничестве, потому что они видят, что наша база соответствует немецкой, мы работаем не хуже.

Реабилитационный менеджмент от несчастных случаев в Германии, осуществляемый на базе центров реабилитации, направлен на усиленное возвращение лиц, пострадавших на производстве, к трудовой деятельности.

По данным Германского общества обязательного страхования от несчастных случаев, около 90 процентов лиц, получивших помощь в центрах, интегрируются на рабочее место.

Новейшее оборудование для них закуплено за счет работодателей, точнее, за счет взносов, которые они платят в фонд. Там есть все: бассейны, специальные тренажерные дорожки, с помощью которых человек может научиться заново ходить после травмы, в том числе на протезах.

Но сейчас приходится всем экономить.

Андрей Кигим: Бюджетные правила несколько ограничивают наши инвестиции в эти центры реабилитации. Некоторые корпуса мы не можем достроить, но площадка для таких программ комплексной реабилитации есть.

Есть и другие серьезные проблемы, например, с 2008 по 2012 год в целях развития реабилитационного центра Фонда в Анапе в него было вложено более 460 млн рублей, но оплаченный фондом еще в 2012 году новый корпус до сих пор не передан госзаказчику. Более того, застройщик предпринимает действия, которые могут привести к банкротству реабилитационного центра и передаче прав на его имущество третьим лицам. Наше обращение в правоохранительные органы на территории региона пока не привело к разрешению этой ситуации.

Чего все-таки не хватает в наших центрах по сравнению с аналогичными немецкими?

Андрей Кигим: Не хватает медицинских операций. Но сегодня мы и не настаиваем, чтобы они там проводились. У немцев при их качестве лечения 2200 государственных и частных клиник оказывают услуги GDUV - фонду, аналогичному нашему - по легким травмам. А вот получившие серьезные травмы головы, позвоночника, конечностей сразу же доставляются в реабилитационные центры GDUV на вертолете с места аварии, ведь фонд обязан по максимуму сохранить работоспособность человека, а работодатель - обеспечить гражданину интеграцию в трудовой процесс за счет средств этого фонда.

У нас временами начинают путаться понятия реабилитации и санаторно-курортного лечения. Искренне надеюсь, что в этом году дискуссия, в каком случае положено отправить человека в санаторий, а когда на комплексную реабилитацию, и кто и как должен эти направления финансировать, завершится. И тогда мы рассчитываем с работодателями и профсоюзами защитить разработанную нами программу реабилитации пострадавших на производстве, тем более государство переходит к принципу программно-целевого финансирования. Я думаю, у нас есть все основания показать, что результат будет положительным.

Дорого ли обходится один такой центр?

Андрей Кигим: В среднем расходы на содержание и оснащение центра Фонда с конечной мощностью 420 коек составляют около 400 млн рублей в год. Это при том что там была основная база заложена, была земля. Но, поверьте, оно того стоит: люди в них возвращаются к жизни.

Какова пропускная способность центра в год?

Андрей Кигим: 12 центров реабилитации с разной коечной мощностью: есть центр с коечной мощностью 223 койко-мест, а есть центр с коечной мощностью 885 койко-мест. В этих центрах более 5 тысяч койко-мест, которые работают 310 дней в году. На реабилитации человек находится 21 день.

Ежегодно в России происходит около 7000 тяжелых несчастных случаев на производстве, из них до 70 процентов нуждаются в непрерывной, этапной реабилитации. В рамках действующего законодательства на удается направить всех нуждающихся на комплексную реабилитацию. Свыше 100 тысяч пострадавших на производстве ежегодно нуждаются в санаторно-курортном лечении в соответствии с программами реабилитации пострадавшего. Такие программы создаются Бюро медико-социальной экспертизы совместно со страховщиком.

Вы сказали, что центры оборудуются за счет работодателей. Это за счет их обычных взносов? Или в случае травматизма они что-то доплачивают?

Андрей Кигим: Тарифная ставка для предприятия пересчитывается ежегодно. И в зависимости от того, сколько произошло травм, взнос увеличивается или уменьшается.

Визитная карточка

Андрей Степанович Кигим, председатель Фонда социального страхования Российской Федерации

Родился 30 октября 1957 года в Липецке.

Окончил геологический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова и институт повышения квалификации Финансовой академии при Правительстве Российской Федерации по специальности "банковское дело".

C 1991 по 1998 год работал на различных должностях в Сбербанке, последняя - замдиректора управления ценных бумаг и доверительных операций.

С 1998 года работал в компании "Росгосстрах" в качестве финансового директора, затем первым зампредом правления "Росгосстраха". С 2000 года - заместитель руководителя Федеральной службы по финансовому оздоровлению и банкротству.

С 2001 года - заместитель министра природных ресурсов Российской Федерации. С 2003 года - заместитель руководителя аппарата правительства Российской Федерации. С 2004 года - президент Российского союза автостраховщиков.

 

+7 (812) 935-19-71
телефон
электронная почта
Мы в телеграм
и мы с вами свяжемся

Новости

Страховщики говорят о выходе из стагнации рынка добровольного медицинского страхования (ДМС) и надеются на его дальнейший устойчивый рост. Первое полугодие 2017 года стало для петербургского рынка ДМС переломным. По итогам прошлого года объем сборов рынка ДМС Петербурга составил почти 11 млрд рублей. Уже в январе–июне этот показатель достиг 7,28 млрд рублей, что на 8,5% больше, чем за аналогичный период прошлого года. Рынок ДМС продемонстрировал рост впервые за 2 года, отмечают представители большинства страховых компаний.
Safetyinsure г. Санкт-Петербург,
ул. Дыбенко, д.20, корп 1
работаем c 9:00 до 19:00

Карта сайта © 2016 «SafetyInsure»

Яндекс.Метрика